Анке Гизен: «Я стыдилась быть немкой»
Анке Гизен. Фото: Анастасия Сечина / «Русская планета»

Анке Гизен. Фото: Анастасия Сечина / «Русская планета»

Педагог из Германии — о коллективном чувстве вины, патриотизме и России

Анке Гизен — докторант Университета им. Отто-Фон-Герике (Магдебург), педагог Института повышения квалификации (Берлин — Бранденбург), учитель русского языка по образованию — не первый раз в Перми. Этим летом она, посмотрев фильм «Географ глобус пропил», отправилась сплавляться по пермским рекам. В прошлом году приезжала разбираться в ситуации вокруг музея «Пермь-36». На минувшей неделе она выступала с докладом на третьей международной конференции «Уроки XX столетия: память о тоталитаризме в музеях, мемориалах, архивах и современных медиа в России и Германии».

– Интересно узнать о педагогических программах для мемориальных центров на базе бывших лагерей в Германии. Насколько однозначно в них подается материал?

– Сейчас в Германии идет большой спор на эту тему. В бывшем ФРГ считали: вот мы отправим молодежь в мемориальный центр на территории бывшего концентрационного лагеря, она придет в ужас, и у нее уже будет прививка против фашизма. Такой был наивный подход. Сейчас мы знаем, что это так не работает. Поэтому теперь наша цель — подготовить педагогов к тому, чтобы они были в состоянии обсуждать со своими ученикам проблематику нашей сложной и тяжелой истории, и говорить о коллективной вине немцев.

Например, когда я была маленькая, стыдилась быть немкой. Когда я бывала за границей, то всегда извинялась. Говорила: я знаю, что мои деды убили ваших дедов, я виновата…

– Почему так происходило?

– В школе так воспитывали. Цель воспитания в ФРГ в 70–80-х годах заключалась в том, чтобы немцы понимали: не Гитлер создал концентрационные лагеря, а целый народ был вовлечен.

– Так же, как у нас. Ведь не Сталин писал доносы.

– Да. У меня и у многих моих ровесников очень развито осознание того, что мы все ответственны за то, что происходит в обществе. Сейчас в Германию приезжает много беженцев, и у нас не хватает помещений, чтобы их расселить. И вот в одной из газет появилась публикация о том, что надо создать лагерь. Сразу во всех СМИ началось обсуждение: что это такое, Германия опять будет строить лагеря? Для иностранцев? Это было страшно. Но также показало, что сегодня у большинства граждан есть понимание: нельзя допустить повторения истории, и нам надо взять ответственность за это на себя.

Сейчас уже живет новое поколение. И многие молодые люди не понимают, почему они как немцы должны испытывать чувство вины за то, что сделали их прадеды. Они уже не хотят извиняться.

– Ты считаешь, что в молодежи нужно вновь культивировать чувство вины? Или есть какой-то другой путь? Как поставить «прививку»?

– Сегодня среди педагогов считается, что прививку поставить нельзя. Единственный путь — развивать личность, осознанность, любопытство, умение сопереживать и, как говорят у нас в Германии, «поставить себя в ботинки другого человека». Сейчас именно в этом цель наших программ.

Еще одна цель — показать молодым людям, что мир не такой простой. Например, был такой человек, Оскар Шиндлер, о нем снят знаменитый фильм «Список Шиндлера». Он сотрудничал с нацистами, но при этом защищал евреев. И мы хотим показать молодым людям: всегда есть амбивалентность, надо учиться выдерживать противоречия. Невозможно говорить, что это — полностью и всегда добрый человек, а это — злой. Надо в жизни, в обществе и в оценке истории быть готовым опираться на разные оттенки.

Прививка от фашизма

– Фашизм — это сейчас проблема для Германии?

– Да. У нас, к сожалению, есть экстремально правые организации. И они сейчас сосредоточились на молодежи из маленьких деревень и городов, где мало предложений досуга и мало возможностей что-либо изучать. Для них они организуют различные мероприятия по выходным.

– Какова природа появления как таковых праворадикальных группировок в вашей стране?

– Германское общество за последние 20 лет очень изменилось. Объединение для множества людей в бывшей ГДР было связано с потерей работы и статуса. В то же самое время к нам приехало много людей из-за рубежа, которые хотели в Германии работать или просто найти место без войны и репрессий. Укрепляется Евросоюз, появляется много законов не немецких, а европейских, не все люди их понимают.

Поэтому на фоне финансового кризиса у многих людей в немецком обществе опять появился страх потерять статус и деньги. Это повышает склонность к националистическим ревизионистским настроениям.

– Мы познакомились с тобой в начале лета, когда ты вернулась со сплава по рекам Пермского края. Делясь впечатлениями, ты рассказывала, как мимо вас проплывали катамараны, на которых сидели люди с российскими флагами и кричали — «Ура России!» Тогда ты сказала, что у вас это было бы воспринято как проявление правого радикализма.

– Да.

– Почему? Это же гордость за свою страну.

– Как я уже сказала, в Германии не национальная гордость, а национальный стыд. Около 10 лет назад в Германии проходил чемпионат мира по футболу, и тогда только впервые на публике появились люди с германскими флагами. И много обсуждалось в газетах, а можно ли немецким флагом махать на футбольном матче (смеется)!

Алексей, Алеша, Лешечка…

– По образованию ты преподаватель русского языка. Почему ты выбрала эту сферу?

– В школе в ФРГ у меня были уроки русского языка. У нас была отличная, одаренная учительница. Прибалтийская немка, очень старенькая. До высылки немцев из Прибалтики после договора Риббентропа-Молотова она училась в Риге в русской гимназии. У нее был жуткий петербургский русский язык! (смеется) Дворянский. Мне он очень понравился…

– Чем же?

– Своей мелодикой и богатством. В школе мы изучали, например, как изменяются русские имена. Допустим, есть имя Анна. Среди друзей она уже Аня. Маленькая девочка — Нюра или Нюся.

– Анечка, Анюта, Аннушка…

– Да, это мне очень понравилось! Или Алексей, Алеша, Леша, Лешечка… Богатство возможностей выражения оттенков и эмоциональности. Такого в немецком языке нет. На немецком языке можно очень хорошо и четко говорить о деле.

Анке в Перми. Фото: Анастасия Сечина / «Русская планета»

Анке в Перми. Фото: Анастасия Сечина / «Русская планета»

– О вашей дисциплинированности и четкости ходят легенды…

– Да, а у меня был четкий и дисциплинированный родительский дом (смеется), поэтому русский язык был для меня обогащением в том, что касается эмоциональности. И мне даже сейчас на конференции люди казали: когда я говорю на русском языке, я намного эмоциональней. Мимика меняется и даже тембр голоса.

Народная песня о шампуне

– Когда ты побывала в России первый раз?

– Это смешная история. Международная ассоциация преподавателей русского языка организовала всемирную олимпиаду по русскому языку, и наш класс ее выиграл. А призом была поездка в пионерский лагерь «Орленок» в Сочи. Я поехала туда в 1980 году.

– Какое впечатление самое яркое от той поездки?

– Там были группы из Венгрии, Чехословакии, Болгарии и, конечно, разных республик СССР. И они все двигались по территории, словно маленькие армии. Практически строем ходили. А мы двигались как ленивая толпа (смеется). Ты говоришь, что немцы дисциплинированы, но мы были группой, дисциплинированной меньше всех! Наверно, чувствовали себя более свободно...

И еще было тогда интересное событие. Все группы должны были петь народную песню. А ФРГ в 70-80 годах не пели народные песни. Они считались как бы зараженными фашистами. Национальное наследие вообще считалось зараженным. Мы не знали, что петь. И решили, что можно спеть песню из телерекламы. И пели про детский шампунь (смеется).

– Естественно, мало, кто это понял!

– Да, никто не понял. Это очень веселая детская песня.

– Сейчас к народному наследию такое же отношение?

– Многое изменилось из-за объединения. Ведь в ГДР такого подхода не было. Для них фашизм был как какое-то заражение, которое пришло извне, от капиталистического типа экономики, а добрые коммунисты потом его изгнали… Там всегда пели народные песни. После объединения идет смещение культур, все немного меняется.

– Все-таки впечатления от той первой поездки, скорее, позитивные или негативные?

– Смешанные чувства. В принципе, те же впечатления, что и от сплава (смеется). С одной стороны, было тяжело. Чувствовалось, что эти люди — единая команда, а для меня это очень-очень чужое ощущение. Мы в Германии все индивиды. И каждый заботится о своем интересе, идут постоянные споры о том, что ты хочешь, что я хочу, всегда нужно достигать консенсуса… С другой стороны, на том же сплаве я чувствовала, что если упаду в воду, то кто-то меня обязательно спасет. Этого ощущения тоже нет в Германии. Если ты упадешь, а в это время у твоих друзей и родственников будут другие задачи, у них может просто не оказаться времени тебя спасать…

Было интересно и странно. Но появилась мотивация продолжать изучение языка. Потому что у меня как у девочки было ощущение, что это — открытие другой вселенной, альтернативного взгляда на мир, отличающегося от того, что был в моем маленьком лютеранском городке.

Романтика на кольцевой

– Когда ты приехала в Россию в старшем возрасте, впечатления отличались?

– Я стала учиться на учителя русского языка. И на третьем курсе, в 1988 году, училась в Москве. Это было во время перестройки, но еще сохранялось советское наследие. Был тогда у меня роман со студентом факультета английского языка из Крыма. Чтобы попасть в мое студенческое общежитие, на вахте ему нужно было оставить все свои паспортные данные. И мне также, чтобы попасть к нему. У него был страх, что информация попадет в КГБ, он сказал, что лучше нам так не встречаться. А тогда еще не было кафе, где бы студенты могли посидеть, и мы зимой часами сидели в метро на кольцевой линии (смеется).

В 1988-м никто не ожидал, что будет распад СССР через три года. Все думали, это навечно. И тогда, если молодые люди из разных стран решали остаться вместе, один должен был покинуть родину навсегда. Он сказал — ты не можешь остаться навсегда в СССР, и я не могу навсегда покинуть больную мать в Крыму. Поэтому мы расстались. Тремя годами позже все было бы по-другому, наверное.

После этого неудачного романа, я подумала, что это была не такая уж хорошая идея — заниматься русским языком и ехать в СССР. Лучше было бы стать учительницей французского языка, гулять с парнем по пляжу на Средиземном море вместо того, чтобы сидеть на кольцевой линии (смеется).

– Но ты не бросила обучение!

– Я не бросила. Получила образование, потом у меня было два года практики в гамбургской школе, но в середине 90-х нам сказали — учителя русского языка, извините, нам больше не нужны. Тогда все школы восточной Германии переводили на английский язык как первый иностранный.

Сначала я работала в молодежные центрах, потом стала преподавателем в Институте повышения квалификации. К нам приезжают люди, которые занимаются молодежью вне школы. Я занимаюсь, прежде всего, психологией и такими деликатными темами как педагогика мемориальных центров, потому что это, прежде всего, психологическая тема.

– Как тебе удается сохранять русский язык? Он, как я понимаю, в твоей профессиональной деятельности не нужен…

– В принципе, нет. Но есть партнерство между Москвой и Берлином, есть сотрудничество между отделениями по молодежным и семейным делам. И наше берлинское отделение всегда меня отправляет в Москву заниматься этим сотрудничеством. Теперь я эксперт по военно-патриотическому воспитанию. Потому что меня затащили во все молодежные клубы, где проводят такой курс (смеется).

Признаться, они меня потрясли. Я видела в этих клубах такие кружки, где школьники, почти дети, учатся собирать автомат или командовать маленькой дивизией. Для меня это было так странно! У меня перед глазами стояла картинка того, что мне рассказывала моя мама о своем детстве в Третьем рейхе, потому что они тоже этим занимались... Но как мне объяснили, патриотизм — это готовность защищать свою родину.

Читайте в рубрике «Титульная страница» Пенсионный дисбалансПочему в России решили повысить пенсионный возраст? Пенсионный дисбаланс

Комментарии

24 октября 2015, 23:10
Я рад был,когда немцы,конечно благодаря М.Горбачёву,разрушили берлинскую стену и объединились в одно государство.Думаю,наконец то народ заживёт в дружбе и согласии.Уйдут войска НАТО,войска Варшавского Договора расформируют и тогда немцы по настоящему будут свободны.И как жестоко я ошибся.Бедный народ.Они не только не стали свободными,а ещё больше,чем прежде,остались унижёнными и оскорблёнными.Такой жизни они не заслуживают.Вместо того,чтобы наконец то ощутить Свободу,им подкинули новое бытьё-житьё,для начала принять несколько тысяч беженцев.Мне,лично жаль,что так вышло,и с нами поссорились.Комментарии тут излишни.
26 октября 2015, 12:58
Смешно, не правда ли смешно..
Смешно и мне, смешно и вам...

То что две Германии объединились это конечно плюс.
И леший бы с ними.
Но то что ограниченный в своем совковом понимании политики(если он вообще хоть что то в ней понимал) горбачев ПОВЕРИЛ НА СЛОВО, пусть и действующего на то время канцлера - это допустим можно назвать непрофессионализмом(про то что он агент влияния единолично приведший государство к краху это ладно, лет через 50 может узнаем, а скорее всего никогда или чисто случайно утекет за сколько, как в свое время с шеварднадзе вылезло за сколько остров СвЛаврентия и рядом с ним стали американскими при нем).
Но то что человек считающий себя демократом действовал и мыслил как самодержец - типа вот лицо за все решющее так же как я типа Президент и он мне дает слово и сдержит(это при том что Канцлер в отличие от него лицо временное и слово его вообще ничего не значит) - это "нувааще!"
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Не пропустите лучшие материалы!
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»